1.
    
     Открыв глаза, она увидела, что лежит на траве около большого, обросшего мхом валуна. Неподалёку виднелся ещё один, а за ним- ещё и ещё. Резко поднявшись (От этого закружилась голова и потемнело в глазах.), села и огляделась вокруг.
     Валуны располагались правильной окружностью неизвестного, но довольно приличного диаметра. Пространство между ними заросло невысокой густой травой. В отдалении, облитый серебристым светом Луны (Назовём привычным именем этот большой бело-серый шар.) и окружаюших её крупных ярких звёзд, виднелся небольшой лес. Присмотревшись повнимательнее, собачка обнаружила, что здешняя Луна совсем не похожа на земную, а звёзды слагали собой иные узоры-созвездия, нежели в привычной местности.
     От этого открытия по спине, под шерстью пробежал мороз, а сердце дало сбой. Но самочка довольно быстро взяла себя в лапы. Раз она попала сюда, в этот неизвестный мир, да ещё и в не заселённые, по всей видимости, места, то метаться и кружиться, призывая помощь, смысла не было. Поэтому, несколько раз быстро вдохнув и выдохнув, встала, поправляя одежду. Размяв затёкшие мышцы, дотронулась до валуна. Подушечки пальцев ощутили влажную мягкость мха.
     «-А, всё-таки, здесь красиво.»
     Лёгкий ветерок донёс до ушей негромкий звук шелеста листьев. Немного постояв у камня, собачка медленно побрела в выбранном наугад направлении, выходя из окружности. В лес, на ночь глядя, идти желания не было: кто его знает, что за деревья там растут и что за живность водится. В душе появилось какое-то смутное неосознанное чувство, потянувшее к смутно видневшейся на горизонте гряде холмов. Камни остались позади, с еле слышным шелестом расступалась, пропуская путницу, высокая трава, в которой иногда встречались ночные цветы.
     Справа, в низине, что-то еле заметно блеснуло. На этот раз любопытство всё же сумело перебороть опасение и подтолкнуло самочку в направлении тусклого блика. Подойдя ближе, она увидела, что стоит на берегу небольшого озерца с поросшими тростником берегами. От тёмной воды с отражающимися в ней звёздами веяло стылым холодком. Потрогать её как-то не захотелось, ну и ладно. Постояв несколько минут около водоёма, путница направилась дальше. К неведомой цели, спрятавшейся за пока ещё далёкими холмами.
     «-Что это за место?»
     Местность, в общем, была довольно ровной, без оврагов и канав. Лишь кое-где попадались среди травы неглубокие ямки по три-четыре метра в диаметре да торчали кочки, напоминавшие головы ведьм из художественных фильмов. Опорные лапы снова начали наливаться усталостью: всё же не по асфальту или бетонке самочка шла, а по необлагороженной местности. Возникло желание присесть на что-нибудь и передохнуть, но поблизости ничего подходящего не виднелось. Кочки? Нет, неохота. После раздумий было решено идти до самых холмов, а уже там поискать место для отдыха. Решено- сделано. Ещё два с лишним часа пути до обступившего подошвы холмов густого кустарника.
     По-прежнему ярко светила местная Луна, открывая взору привольно раскинувшуюся гряду плавно переходящих друг в друга холмов. Всё так же царила тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом травы и шелестом листвы.
     Вытолкнутая центробежной силой из недр земли обросшая мхом глыба ненавязчиво привлекла к себе взор. Присев на неё, самочка глянула на часы. Стрелки «Romanson» подсказали время: 14:07. Видно, здесь совсем другая временная шкала. Или, когда её сюда перетаскивали, часы остановились, а потом снова пошли. Выставлять их заново не имело смысла- не по чему. Подвернув до колен джинсы, собачка помассировала икры.
     «-Сколько же здесь ночь длится?»
     Сосчитав до десяти, она встала и начала продираться сквозь кусты, поднимаясь вверх. Сидение на камне и короткая передышка расслабили тело, поэтому подъём поначалу давался с трудом. Но со временем нужный темп пришёл сам. Ветви кустов так и норовили запутать в своих цепких сетях или со смаком хлестнуть по морде, вырвавшись из захвата.
     Подъём отнял около часа, завершившись на удивление лысой макушкой холма и открывшейся с неё панорамой.
     Впереди расстелилась почти такая же ровная, но более насыщенная деталями, чем покинутая, равнина. Примерно в километре от гряды её пересекала полоса тростника, напоминающая длинную змею- речка или ручей. Слева, вдалеке, смутно виднелись горы, справа- бликующие зеркала нескольких довольно крупных озёр, берега которых поросли таким же тростником и кустарником. Дальний же край равнины тонул в непроглядной чернильной тьме, которую было не под силу рассеять Луне и звёздам. И именно около границы этой самой темноты виднелась еле заметная зелёная точка. Это что ещё за дела?
     Путница протёрла глаза, но точка не исчезла, только стала ещё более притягательной. Странно как-то. Что ж, если тянет идти туда, то, наверное, стоит посмотреть, что там находится. Потому что ни к горам, ни к озёрам желания направиться не возникло. Там не было ни огонька- быть может, тамошние обитатели спать уже легли. Если там вообще кто-нибудь живёт.
     Как бы то ни было, собачка начала спуск, который занял времени не меньше, чем подъём. И снова шуршит, раздвигаясь, трава. Шаг вперёд без двух назад. Топ-топ.
     Вот и ручей с не слишком высокими, но довольно обрывистыми берегами. О том, чтобы перепрыгнуть его, и речи не было. Даже с разбега. Какой тут вообще мог быть разбег в камыше? Лишь вброд переходить. Самочка принялась раздеваться: джинсовая куртка, рубашка, сапожки, гольфы, джинсы, лифчик и трусики. Лёгкий жар стыда дал было о себе знать, но быстро затух. Кого тут стесняться? Золотистая шерсть спаниеллы мягко заблестела в лунном свете.
     Свернув одежду и обувь в компактную «скатку», путница закинула её на противоположный берег. Потрогала воду. Не тёплая ванна, но терпеть можно. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, странница вошла в воду. Дно практически сразу резко ушло вниз. По телу прошла волна холода, от которой шерсть на загривке встала дыбом, а зубы выбили мелкую дробь. Вода дошла до пояса, затем до груди. Хорошо, что дно песчаным, без коряг было и не мешало переправе. Течение, хотя и было довольно ощутимым, но не сбивало с опорных лап, чтобы утянуть за собой. Топ-топ. Уклон дна пошёл вверх. Вот и берег. Для того, чтобы взобраться на него, пришлось потрудиться, испачкав лапы, грудь и живот в земле. Усевшись посреди камыша, путница перевела дух. Затем, пока испачканная шерсть не высохла, она, быстро черпая ладонями (Пришлось свеситься вниз, благо край берега выдержал.) воду из ручья, отчистилась, насколько это было возможно. Для смывания остального требовался душ или озеро с пологими берегами. По древней инстинктивной привычке встряхнулась, разбрызгивая в стороны мелкие капли воды. Разминка «для сугреву», растирание тела. Когда шерсть более-менее подсохла, самочка оделась, обулась и направилась дальше.
     Теперь точка как бы парила на некотором отдалении от земли- интерес разгорелся с новой силой. Как говаривали в старину: «-Была, не была?» Возвращаться назад? Но зачем и куда? Шаг за шагом, Луна и звёзды на небе, трава и кустарник кругом. Топ-топ. Топ-топ. Время тик-так. На часы спаниелла давно уже не смотрела, забыв о них. Все мысли отошли на второй план, уступив место одной: «-Дойти!»
     Точка постепенно приближалась.
     -Дойду. Дойду. Дойду.
     Сухость в горле. Усталость в остальном теле. Надо было напиться, пока возможность была. Упустила- увы, ищи воду, где хочешь. Взгляд вперен только в землю. Вдруг путница остановилась, подняла голову и остолбенела. Ого!
     Башня. Пятиэтажная башня (Примерно 20 метров в диаметре.) с парой пристроек, напоминающих гараж и склад. И на высоком шпиле башни горит зелёный фонарь. Всего в 3-4 сотнях метров от самочки.
     Усталость словно ветром сдуло. Спурт по финишному отрезку пути отнял последние силы, и бегущая рухнула в обморок на плиточное покрытие двора,
    прямо около крыльца...
    
     2.
    
     Взгляд упёрся в белый прямоугольник потолка и, побродив немного по нему, остановился на люстре.
     «-Неужели я дошла?!»
     Глянув пониже, самочка обнаружила, что лежит на односпальной кровати, раздетая до нижнего белья и укрытая байковым одеялом в крупную сине-белую клетку. На табуретке рядом- стопка её аккуратно сложенной почищенной (!) одежды, с часами и бумажником на ней. Плюс бледно-синий махровый халат на стенном крючке у изножья кровати и тапочки у тумбочки. Захотелось вскочить и начать искать выход для побега. Но, несколькими мгновениями позже, пришла другая мысль, мысль о том, что бежать отсюда в сущности некуда, а эта башня могла оказаться единственным жильём на многие квадратные километры вокруг. Поэтому- спокойный и глубокий вдох с не менее спокойным и глубоким выдохом. Встала с кровати, переминулась с лапы на лапу, потянулась было к одежде, но, вспомнив о намерении помыться, взяла халат. Обулась. Так, теперь- поиск ванной комнаты.
     Выйдя в недлинный коридор, огляделась. Стены из красного кирпича с несколькими дверьми, дощатый пол, сводчатый кирпичный потолок с простенькими электрическими светильниками. Уводящая вниз и вверх спиральная лестница вдоль стены и окно в конце коридора напротив. «Спальня», «Кладовая», «Умывальня»- вот то, что нужно!
     Проскользнув в умывальню, собачка заперла дверь, «рассупонилась» и шмыгнула в душевую кабину. Тёплая вода из пластиковой «тучки» сначала смочила шерсть снаружи, затем пробралась под неё, до кожи. Приятно-то как... Напор- чуть сильнее, воду- горячее, мыло с полочки- хвать. И намыливание, намыливание, погуще, погуще, чтобы пены- побольше. Довольное фыркание и прищёлкивание зубами. Пар клубами, плитка и стёкла запотевшие, с крупными каплями, вниз резво стекающими.
     Вымывшись и как следует отряхнувшись, самочка привела кабину в порядок и вышла из неё. Окончательно обсушилась у тепловентилятора, немного постояла, потягиваясь и разминаясь. Расчесала шерсть, оделась и проследовала обратно, в выделенную ей комнату.
    
     3.
    
     -Доброе утро,- голос за спиной отвлёк от рассматривания заоконного пейзажа.
     Резкий поворот на 180 градусов.
     -Доброе утро,- машинально ответила собачка стоящему в дверном проёме...